Головач Александра Степановна (в прошлом — заведующая детским ЛОР-отделением ГКБ № 40 с 1976 по 1980 г.г.):
"В 1968 году я была принята в клиническую ординатуру с условием, что буду заведовать детским ЛОР-отделением, так необходимым городу и области.
В Свердловске — городе уже тогда немаленьком, было всего несколько специализированных коек для детей с ЛОР-патологиями: в городской больнице № 1, позднее она стала называться больницей СМП, и в областной клинической больнице. Пробиться туда было невозможно.
А тогда было много детей с тяжёлыми ЛОР-патологиями, нуждающимися в стационарном лечении. Страдающие стенозом гортани лечились в 4-й инфекционной больнице, но ЛОР-врачей там не было. Пациентов наблюдали отоларингологи из первой городской больницы.
Найти место для детского ЛОР-отделения до 1976 года не удавалось, да и специалистов не было. После окончания ординатуры прошло 4 года, прежде чем представилась такая возможность.
В 1976 году был открыт хирургический корпус ГКБ № 40. Мы встретились с Анатолием Георгиевичем Карасёвым и поговорили на тему возможного размещения в корпусе отделения для детей с ЛОР-патологиями. И Карасёв согласился выделить 30 коек за счёт сокращения взрослых коек. Отродясь никакому главному врачу не приходило в голову добровольно взять во взрослую больницу «детство»! В педиатрии свои требования, причём довольно строгие. Но этот человек умел ставить на первое место интересы общества.
Получается, именно в ГКБ № 40 родилась детская отоларингология, в которой так нуждались город и область. Наше отделение стало базой не только для лечения детей, но и для подготовки ЛОР-врачей-педиатров.
Интерьеры мы оформили в сказочном стиле — своими силами расписали стены, принесли цветы, даже поставили декоративные берёзки, отгородив таким образом холл для игр от коридора.
Непростым был вопрос оснащения. Детских коек не было. Нашли сколько-то под Ревдой, где в 1930-е годы размещались ясли. Привезли в «сороковую», покрасили. Карасёв был дивный человек, всегда шёл навстречу. Помогал и с мебелью, и с медицинской аппаратурой. Не отказал и в покупке игрушек — понимал, что маленьким пациентам надо во что-то играть. К нему в кабинет любой мог зайти запросто.
С открытие детского ЛОР-отделения нужно было решать и кадровый вопрос. Отдыхая в Крыму, я заманила к нам трёх девочек-санитарок, поступивших впоследствии в больничное вечернее медицинское училище. Одна из них, Галя Кошкина, уже через год стала операционно-перевязочной медсестрой, другая, Тамара Кондратьева, переехавшая в Свердловск с мужем и ребёнком, — процедурной медсестрой (кстати, она до сих пор работает).
Больные были приняты через 3 месяца после начала работ над развёртыванием детского ЛОР-отделения. Заполнилось оно очень быстро. Потребность превышала возможности 30-коечного отделения, здесь всегда было минимум 40 больных: Новорождённые, бывало, несколько часов лежали на одной койке по двое, валетиком. Очередь на плановую госпитализацию, казалось, никогда не закончится. Но мы работали на совесть.
В отделении, помимо ЛОР-врачей, был педиатр — Подчивалова Любовь Михайловна, много лет заведовавшая детским соматическим отделением 11-й детской больницы Свердловска, а несколько позже появился свой анестезиолог — Старцев Андрей Николаевич. Большое количество тяжёлых больных и высокая хирургическая активность сделали Андрея Николаевича членом детского ЛОР-отделения.
К нам поступали дети с острыми тонзиллитами, ринитами и отитами, нередко имевшими внутричерепные осложнения. Из других больниц города переводили трахеотомированных деток, которым требовалось убрать трубочку.
За 4 года, проведённых в стенах ГКБ № 40, сложился грамотный, дружный коллектив, сумевший трижды завоевать первое место в соцсоревновании, которое проходило в больнице (в 1977, 1978 и 1979 г. г.).
А в 1980 году мы переехали в 7-ю городскую больницу, но это уже совсем другая история…"
